Козлов Н. Д.
доктор исторических наук, профессор

Тихвинская наступательная операция 1941 года в оценках
участников и современников события


Контрнаступление  под Тихвином в период с 10 ноября по 30 декабря 1941 года закончилось  освобождением города и значительной территории от немецко-фашистских захватчиков – советские войска продвинулись на 100-120 километров. Это позволило сорвать вражеский план создания второго кольца окружения Ленинграда и обеспечить сквозное движение по железной дороге до станции Войбокало,  предотвратило соединение немецко-фашистских и союзных им финских войск.  В результате одной из первых  крупных наступательных операций Красной армии в войне, Тихвин стал первым городом в СССР, освобожденным от немецко-фашистских захватчиков.

В отечественной историографии также отмечаются тяжелые потери, которые были нанесены десяти вражеским дивизиям   и  тот факт, что она создала благоприятные условия для развернувшегося в конце 1942 года контрнаступления советских войск и способствовала разгрому немецко-фашистских войск под Москвой.
Однако до сих  нет работ, которые бы специально освещали  влияние этой операции   на духовное состояние, моральный дух  советских людей, солдат противника и реакцию союзников.

Между тем, в чрезвычайно сложной, опасной  и труднопредсказуемой  ситуации того времени это играло особую роль. «Тем, от кого зависела судьба Ленинграда, ноябрь запомнился как самый тревожный из всех тревожных месяцев,- писал американский журналист и историк, работавший в годы войны в СССР,  побывавший в освобожденном городе в январе 1944 года в своей книге «900 дней. Блокада Ленинграда, для которой собирал материалы, беседовал с участниками и изучал документы в советских архивах в течение 25 лет.

Все более гнетущими становились новые сводки Советского информбюро. Бушевало сражение за Москву, и никто не знал, удержится ли советская столица, не сомкнется ли железное кольцо, сдавившее горло Ленинграда. В сущности, были проблемы еще более безотлагательные.  Будут ли немцы продолжать наступление, захватят ли они восточные берега Ладоги, соединятся ли с финнами, двинуться ли на восток,  в направлении  к  Вологде,  железнодорожному узлу северо-восточнее Москвы? Не окажется ли Москва в окружении, как Ленинград?»

Будущий ученый-историк, студентка исторического факультета ЛГПИ имени А. И. Герцена Н. П. Черкасова-Чернявская в течение первой блокадной зимы вела дневник, в котором ежедневно записывала факты и события повседневной жизни блокадного города, свои наблюдения, чувства и настроения. В результате размышлений и наблюдений в конце марта 1942 года,   она выделила ряд этапов динамики и состояния массового сознания и настроений жителей в 1941-1942 гг.

Период с 22 июня по август характеризовался возбужденным, воинственным, победоносным настроением. Многие считали, что война долго не продлится и врага «мы к нам не пустим». С конца августа по ноябрь 1941-го – период  возбужденного, раздражительного настроения. «Некоторые считали, что войну мы проиграли и вообще дела плохи,- записала студентка.- Что касается меня, то я никогда так не считала.  Правда, в самый тяжелый период думала: неужели Ленинград может быть сдан?».  С декабря 1941-го по начало февраля 1942-го, фиксировала блокадница, «люди ходили мрачные, грязные, в копоти, истощенные, чувствовалась апатия. Была большая смертность». В дальнейшем, отмечала девушка, в связи с активными действиями наших войск на фронтах – оживление духа. В результате анализа был сделан вывод: «Так или иначе – безусловно,  надо отметить стойкость и мужество ленинградцев во все периоды осады города».

Таким образом, в военно-политическом, экономическом, бытовом и морально-психологическом отношении конец 1941 года был наиболее тяжелым, критическим  периодом в ходе войны.

Именно поэтому в тех конкретно-исторических условиях непосредственные участники этой операции Красной армии и их современники, понимая, что при прочих равных условиях, побеждает та противоборствующая сторона, которая располагает более прочным моральным духом, придавали этому аспекту огромное значение.

Прежде всего, особое значение освобождению Тихвина придавали население блокадного Ленинграда и воины Ленинградского фронта, которые  осознавали  важные военно-политические и экономические последствия этой успешной операции.  Однако,  в первую очередь, они подчеркивали ее позитивное влияние на морально-психологическое состояние людей, оказавшихся в блокадном кольце в критическом положении.  Мнения людей на известия об  успехе Красной армии выражалась по разному:  от  константирования  факта освобождения Тихвина и  участка Северной железной дороги, до попыток анализа и прогноза последствий для Ленинграда и хода войны в целом. Однако для всех их было характерно чувство радости, рост уверенности и надежды.

Упомянутая выше студентка, которая в сентябре 1941 года участвовала в строительстве оборонительных сооружений в городе, отмечала: «…многие (да и у меня закрадывалось сомнение) считали, что город сдадут».  В связи с успешной операцией Красной армии в районе Тихвина, она отмечает изменение настроений.  10 декабря  в своем дневнике записала: «Сегодня сообщили радостную весть; вчера войска генерала Мерецкова взяли Тихвин, разбиты 3 дивизии немцев. Только бы укрепился за нами Тихвин и отогнали бы их от Волхова!»

«Моральная значимость этой победы была еще большей: тяжесть неизвестности, давившая осажденных, свалилась. Широко разрекламированные успехи немецкой армии, захватившей  Тихвин в начале ноября, и связанное с этим ожидание скорого падения Ленинграда завершилось провалом. Большой ущерб был нанесен престижу неприятельской армии…,- писал  уполномоченный Государственного Комитета Обороны по обеспечению продовольствием населения  города  и войск фронта Д. В. Павлов, работавший в этот период в Ленинграде.- Разгром немецкой группировки войск под Тихвином имел для судьбы Ленинграда не меньшее значение, чем прорыв блокады в январе 1943 года».

«Некоторое улучшение» отмечал и академик Б. Б. Пиотровский, работавший в этот период в блокадном городе. «После успеха наших войск в декабре 1941 г. на тихвинском направлении угроза захвата гитлеровцами Ленинграда была снята, стало ясно, что они никогда не будут хозяйничать в городе на Неве,- писал ученый.- Им пришлось перейти к обороне, закопаться в землю и всеми силами держать кольцо блокады, но оно фактически было уже прервано задолго до 18 января 1943 г.».
Директор архива Академии наук СССР Г. А. Князев вместе с сотрудниками продолжал писать «Историю Академии наук СССР»  и ежедневно вел дневник, в котором фиксировал факты и переживания, стремился осмыслить происходящее.  17 и 18 декабря 1941 года он отметил успешные действия Красной армии против оккупантов. «Очищены занятые ими участки Северной дороги под Ленинградом (от Тихвина до Волхова). Октябрьская дорога очищается.., - записал ученый и по результатам наблюдений сделал вывод: «Эти вести передаются из уст в уста; люди обессиленные, уставшие, собираются с силами».

Главный механик Ленинградского Металлического завода Г. А. Кулагин в своих воспоминаниях, отмечая освобождение Тихвина, успехи Красной армии под Москвой и на других участках фронта, в результате наблюдений пришел к выводу: «Голодные ленинградцы воспрянули духом, но положение в городе продолжало ухудшаться».viii
Командующий 4-й отдельной армией, освободившей Тихвин, К.А. Мерецков,  накануне операции  отмечал, что «обстановка на этом направлении сложилась довольно мрачная».   Анализируя итоги  наступательной операции и ее последствия, наряду с другими позитивными результатами,   он подчеркивал, что  «стратегическая инициатива на этом направлении была вырвана из рук фашистов и уже до конца войны удерживалась нами». «Это поражение вызвало большой отклик,- писал Маршал Советского Союза.- Широко разрекламированные успехи немецко-фашистских армий и связанные с этим ожидания скорого захвата Ленинграда сменились унылыми причитаниями гитлеровской пропаганды и падением ее престижа. И, наоборот, тихвинская победа подняла моральный дух наших войск".

Следует отметить, что подавляющее большинство участников войны связывали позитивные изменения в настроениях и массовом сознании с успехами Красной армии в целом в конце 1941 года – под Ростовом, Тихвином и Москвой. Такое отношение и восприятие событий наиболее характерно было для союзников, среди политиков и военных которых  первоначально многие пессимистически оценивали перспективы Красной армии. Британские авторитетные военные специалисты считали, что «русские армии вскоре потерпят поражение и будут в основном уничтожены»,- писал У. Черчилль. Как отмечали вдумчивые наблюдатели, единственным человеком в Лондоне летом 1941 года,  «который считал, что русские не будут разбиты немцами, был президент Бенеш».

Мнения американских специалистов, докладывавших президенту Ф. Рузвельту, были более конкретны и категоричны.  Одни считали что «минимум за месяц, а максимум за три немцы полностью уничтожат Советский Союз». Министр же военно-морских сил в июне 1941 года утверждал, что «Гитлер уничтожит Россию за период от шести недель до двух месяцев. По моим предположениям это самое большее, на что можно рассчитывать».

Успешные операции  Красной армии под Ростовом, Тихвином и Москвой способствовали  изменению взглядов  союзных политиков и военных на положение в СССР, его роли в борьбе с агрессором. Главы союзных государств направляли И. В. Сталину одно поздравление за другим.

Президент США  Ф. Рузвельт в письме к И. Сталину в середине декабря 1941 года  отмечал: «Я хочу еще раз сообщить Вам о всеобщем подлинном энтузиазме в Соединенных Штатах по поводу успехов Ваших армий в защите Вашей великой нации». Дополняя мысль своего президента, газета  «Стар» 16 декабря писала: «Успехи СССР, достигнутые в борьбе с гитлеровской Германией, имеют большое значение не только для Москвы и всего русского народа, но и для Вашингтона, для будущего Соединенных Штатов. История воздаст русским должное за то, что они не только приостановили «молниеносную войну», но и сумели обратить противника в бегство».

В этот же день премьер-министр Великобритании У. Черчилль в памятной записке,  подготовленной для англо-американских военных, подчеркивал: «Главными факторами в ходе войны в настоящее время являются поражения и потери Гитлера в России». В посланиях к И. Сталину в декабре 1941 года  он сообщал «с каким восхищением весь британский народ следит за стойкой обороной Ленинграда и Москвы храбрыми русскими армиями» и подчеркивал: «Невозможно описать то чувство облегчения, с которым я каждый день узнаю о Ваших замечательных победах на русском фронте. Я никогда еще не чувствовал себя столь уверенным в исходе войны», выражал восхищение «великими победами».

Признавая решающую роль СССР в войне с фашистской Германией, спустя некоторое время он писал И. Сталину: «Нет слов, чтобы выразить восхищение, которое  все мы испытываем от продолжающихся блестящих успехов Ваших армий в борьбе против германского захватчика. Но я не могу не удержаться от того, чтобы не послать Вам еще слово благодарности и поздравления по поводу  всего того, что делает Россия для общего дела». Президент США Ф. Рузвельт, как бы развивая эту мысль, в речи по радио позднее говорил: «США воздают должное сокрушительному контрнаступлению великих русских армий против могучей германской армии. Русские войска уничтожали и уничтожают больше вооруженных сил наших врагов – солдат, самолетов, танков и орудий, чем все остальные Объединенные Нации, вместе взятые».

Председатель Национального комитета «Свободная Франция» Ш. де Голь в новогодней телеграмме главе советского правительства особо подчеркнул «выдающиеся победы» под Тихвином, Москвой и у Ростова-на-Дону и доблесть советской армии и народа, которые «развеяли миф о непобедимости немцев и преисполнили надеждой сердца угнетенных народов». Приветствуя от имени французов  успехи советского народа в выступлении по лондонскому радио 20 января 1942  года, он отмечал, что «эти успехи приближают Францию к ее желанной цели – к свободе и отмщению». Здесь же генерал особо  подчеркнул, что  немецкие потери под Ленинградом, Москвой и на  других участках советско-германского фронта «дают Франции дополнительную возможность вновь подняться и победить».

Следует отметить, что общественность стран антигитлеровской коалиции, в отличие от политиков, обремененных политическими и идейными стереотипами и обязательствами, с первого дня войны последовательно занимала доброжелательную позицию, сопереживала, следя за борьбой народов нашей страны, радовалась их успехам. Общественность и лидеры других стран отмечали, что борьба советского народа пробуждает чувства величайшего восхищения и удивления, а Москва является «надеждой, сердцем всего мира».

Поражения немецкой армии под Тихвином, Ростовом -на-Дону, Москвой и на  ряде других участков советско-германского фронта резко повлияло  и на моральное состояние гитлеровской армии. Полковник вермахта Х. Пальман признает, что конец 1941 года принес немецкому командованию «серьезные кризисы и заботы». «Напрасны были все потери в людях и технике, - пишет он, характеризуя положение немецких войск в районе Тихвина и Волхова. - Их силы были истощены до предела… Осталось сознание того, что противник… захватил инициативу. …Для командования и личного состава войск это было горьким разочарованием.  …Зимнее сражение на Волхове привело 18 армию на грань катастрофы, которую можно сравнить с катастрофой под Сталинградом».

Начальник  штаба  верховного командования сухопутных войск  вермахта генерал-полковник Ф.  Гальдер  вел дневник, в котором лаконично, сухо, по деловому, без каких либо эмоций  ежедневно записывал факты и события. С конца первой декады декабря 1941 года характер записей претерпевает изменения. Вначале в них периодически, а  по мере развития событий все чаще и чаще прорывается озабоченность, чувствуется нарастание тревоги. 7 декабря он впервые сделал вывод: «У Тихвина обстановка очень напряженная». 9 декабря он записал содержание разговора с фон Боком, который сообщил о донесении Гудериана, «что состояние его войск внушает большие опасения и что он не знает, справятся ли они с задачей отражения русского наступления. Войска теряют доверие к своему командованию». Но в этот же день он еще записывает, что «Ленинград приближается к своему падению».

В период с 10 по 19 декабря  записи, характеризующие положение войск группы армий «Север», носят  еще преимущественно спокойный характер: «отвод войск осуществляется планомерно», «ничего существенного», «Тихвин эвакуируется» и т.п.  Однако  20 декабря  Ф. Гальдер впервые, характеризуя положение войск в районе Волхова и Тихвина, использует формулировку:  «на ряде участков положение критическое». С 29 декабря ежедневные записи и характеристика  состояния групп армий  начинаются обобщающими выводами: «Очень тяжелый день!», «Снова тяжелый день!», «Опять тяжелый день!». И, наконец, характеристика положения группы армий «Север», сделанная в дневнике 30 декабря, заканчивается выводом: «Настроение нервозное…».

Следует заметить, что подобная терминология и выводы впервые появляются в дневнике, который содержит ежедневные записи с 1939 года.

Разгром немцев под Москвой еще больше повлиял на моральное состояние не только гитлеровской армии, но и всего немецкого народа.  Трудности и поражения оказывали  «сильное моральное воздействие» и немецкие солдаты, «которым до сих пор была под силу любая задача, начали теперь сомневаться в безупречности своего командования и стали критиковать его»,- писал Г. Гудериан.

«Когда мы вплотную подошли к Москве, настроение наших командиров и войск  вдруг резко изменилось,- отмечал генерал Г. Блюментрит.-  С удивлением и разочарованием мы обнаружили, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила.  …Сопротивление противника усилилось и напряжение боев с каждым днем возрастало».xxiv  В результате поражения под Москвой,- заявил генерал английскому военному историку Б. Лиддел Гарту ,- «страх  охватил немецкие войска, а вместе с ним усилилась угроза столь же страшной катастрофы, которая постигла армию Наполеона».

Поражения вермахта в конце 1941 года  на советско-германском фронте сказались также на моральном состоянии населения в немецком тылу. «Тревожные настроения нарастали,- отмечал шведский журналист А. Фредборг, проживавший тогда в Берлине.- Пессимисты припоминали войну Наполеона с Россией и все книги о Великой армии вдруг стали пользоваться спросом».

Таким образом, освобождение Тихвина, успехи Красной армии под Ростовом-на-Дону и разгром гитлеровцев под Москвой  имели огромное внутриполитическое и международное значение, способствовали укреплению морального духа советского народа и его армии.  Они получили широкий международный резонанс и способствовали укреплению антигитлеровской коалиции. Тихвинская операция, будучи первой успешной стратегической операцией Красной армии в годы войны, существенно улучшила положение блокадного Ленинграда, оказало  огромное вдохновляющее воздействие на моральный дух населения города и его защитников. Ее результаты  положили начало падению  духа  захватчиков, а после их поражения под Москвой процесс деморализации противника по существу стал необратим. Успешные операции конца 1941-начала 1942 годов сорвали «план блицкрига»,  стали наглядным свидетельством несостоятельности планов немецкого командования выиграть войну, развенчали ложь фашистской пропаганды. Успешные операции Красной армии оказали вдохновляющее воздействие на союзников, способствовали росту международного авторитета нашей страны.

 

e-max.it, posizionamento sui motori

Случайное изображение - ВИДЫ ПЕТЕРБУРГА

fontanka.jpg