События 1991 года,  рокового для  КПСС и Советского государства, на которые в предыдущей главе я попытался взглянуть  с учетом  опыта  своей  практической деятельности и современных оценок  историков  и  политиков  застали меня   в новом качестве, на  новом месте  работы. В декабре 1990 года я был переведен на военную службу в Управление КГБ  СССР по Ленинградской области. И так получилось, что важнейшие перипетии последнего советского года  и последующие жесткие  реформы в отечественных органах  государственной безопасности мне  пришлось прочувствовать в стенах  Большого дома  на  Литейном проспекте, 4.


Аксенов Олег ПетровичО. П. Аксенов

К концу 80-х годов я стал отчетливо осознавать, что КПСС нуждается в притоке новых  сил, прежде  всего с гуманитарным образованием, — политологов,  историков,  юристов.  Убедительным примером необходимости этого  стал  приход  на вершину   идеологической  работы  в  Ленинградской  партийной организации такой   яркой личности, как  Ю. П. Белов. Правильно или  неправильно, но  партия постепенно отходила от своего  прямого влияния на экономику страны. Больше стало дискуссий, теоретических споров с политическими оппонентами.  Время  опытных технарей и чистых  специалистов-организаторов в партийном аппарате заканчивалось.

И хотя я был еще достаточно молод  и имел  основательный, почти   двадцатилетний  опыт   партийного функционера,  мне все чаще  приходила в голову  мысль  — дать возможность другим,   более   теоретически  подготовленным  кадрам  проявить себя  в новой обстановке. Инженерной  подготовки в Техноложке  уже  было  недостаточно. Да  и  партийную науку  осваивал,   как  говорится, с  колес. Учился в  гуще  реальных дел, работая с опытнейшими коллегами, многие из которых имели  военную и  в  прямом  смысле слова  большевистскую  закалку.  И сегодня горжусь  тем,  что жизнь подарила мне  такую судьбу.

Найти достойную работу  в городских структурах и организациях сотруднику Смольного с  того  уровня, который я  занимал, не представляло большого труда. Конечно, о том,  чтобы идти работать по специальности на какое-либо химическое предприятие после  большого перерыва, не  могло  быть  речи. О бизнесе, который уже начинал развиваться, я тоже  не считал  возможным думать.  Но  могли  быть  многие другие  предложения, и  они  поступали, например в связи  с формированием  органов налоговой инспекции.

Из  Смольного меня  никто не  выталкивал. Чувствовал доверие  Б. В. Гидаспова, секретарей и заведующих отделами обкома.  А мой  предшественник по руководству общим отделом А. Н. Сушков как-то по-товарищески даже предрек мне работу  в  занимаемой  должности до  самой пенсии. Правда, сам Александр Николаевич, видимо, переживая те же чувства, что и я, вскоре завершил свою партийную карьеру. Возможно, это в определенной степени ускорило и мой переход  на новое  место службы.

Естественно, задумывался о том,  где мог  быть  реализован и  полезен тот  опыт, который получен мною  за  многие годы работы в Смольном. Ответ  напрашивался сам  собой. После получения высшего инженерно-технического  образования  я проходил подготовку только  в учебных  заведениях Комитета государственной  безопасности  СССР  в  Москве.  В  1977—1978 годах — по  направлению обкома КПСС, после  чего  обстоятельства сложились так,  что  мне  пришлось вернуться на партийную работу. И второй раз — на специальных курсах для руководителей шифровальных органов, входивших в структуру общих  отделов  партийных комитетов республиканского и областного уровня. К  тому  же  я  был  офицером запаса КГБ СССР.  Поэтому намерение выяснить у руководства Ленинградского управления этого  ведомства возможность моего  использования в его интересах было  естественным.

Начальником УКГБ СССР по Ленинградской области был тогда генерал-лейтенант Анатолий Алексеевич Курков. Он хорошо  знал,  что,  будучи заведующим общим отделом обкома, я тесно  взаимодействовал с целым рядом  оперативных служб Управления. Это  касалось, например, обеспечения визитов в Ленинград высших руководителей страны. В том  числе  двух приездов  в  наш   город   Генерального  секретаря  ЦК   КПСС М. С. Горбачева.

В связи  с этим  в моем кабинете проводились совещания с участием представителей 9-го Управления комитета и соответствующей службы  местного Управления КГБ  по протокольным вопросам программы пребывания охраняемых лиц,  маршрутам их передвижения.
Охраняемым лицом всегда  был и первый секретарь обкома партии, что требовало от меня  своевременного и четкого решения совместно со  службой охраны многих вопросов, связанных с планированием и обеспечением его рабочих встреч и поездок, участием в различных мероприятиях.

В мои обязанности входило  также отслеживание надежного функционирования средств  специальной связи  в главном кабинете Смольного, шифровальной техники, работы с мобилизационными документами в обкоме, доставки информации об оперативной обстановке в регионе. Были и другие  общие для Смольного и Большого дома  весьма  важные точки  соприкосновения в работе.

А.А. КурковА. А. Курков

Однажды летом 1990 года Анатолий Алексеевич Курков позвонил мне  по  служебному телефону и  попросил о встрече. Сделано это  было  очень  тактично в виде  вопроса: не  мог  ли я  в удобное время  спуститься на  первый этаж  Смольного в столовую и  выпить с  ним  по  чашечке кофе?

Ответив, естественно, согласием, в назначенный час  я спустился в столовую.  Анатолий Алексеевич уже  подъехал  и  располагался за одним из  свободных столиков. Он  не  позволил мне  заказать кофе  — сделал  это  сам.  Мы  начали беседу.

Собственно, какой-то конкретной темы для разговора Анатолий   Алексеевич не  обозначил, вел  его  очень   профессионально, корректно, с учетом  сложившихся правил взаимоотношений  между   представителями  Смольного  и   Большого дома.  Чувствовалось, что его интересует реальная расстановка политических сил  в Ленинграде, их отношение к действиям Центра по раскачиванию конституционных устоев  Советского  государства, которые КГБ  обязан был  защищать.

У меня  не могло  быть  каких-либо секретов от глубоко  уважаемого в городе  генерала. Мы  деликатно коснулись в разговоре  положения Б. В. Гидаспова, который в то время  часто оказывался между  «московским молотом» и  «ленинградской наковальней», позиций секретарей обкома, пришедших в последнее время  к руководству Ленинградской партийной организации на  волне  демократических преобразований.

В книге Александра Маркова «Генерал из элиты КГБ»  есть глава: «Анатолий Курков: страницы неоконченных раздумий». В ней  Анатолий Алексеевич с большой внутренней болью  за судьбу  Отечества пишет:
«В обобщенных аналитических  документах о происходящих  процессах в  Ленинграде, систематически направляемых  в КГБ СССР, мы объективно и без сглаживания острых углов постоянно указывали  на  то,   что  одной   из  главных причин ухудшения обстановки во всех  отношениях является отсутствие четкой линии в политике руководства страны, неопределенность и непоследовательность в принимаемых решениях. В  1990—1991 гг.  в  наших докладных записках в  КГБ СССР четко указывалось на  то,  что  содержание  выступлений  Горбачева  вызывает  все   чаще и чаще отрицательную реакцию, что  он утрачивает прежние   к нему   симпатии,  что   его  рейтинг  опускается  все ниже и ниже».

В той беседе  с Анатолием Алексеевичем Курковым за чашкой  кофе  я ощутил  его тревогу  за происходящее в стране, его желание как  можно достовернее уяснить причины резко  отрицательной динамики в ее развитии и, самое главное, сделать необходимые профессиональные выводы.

Думаю,  что та встреча  свидетельствовала о нашей общей озабоченности вектором  идущих  политических процессов и в определенной степени  сблизила нас.  Вот почему, когда  я утвердился в необходимости   перехода   из   Смольного   на   другую   работу,   то спокойно взял  трубку  телефона спецсвязи, позвонил Анатолию  Алексеевичу и попросил его принять меня.

На  следующий день — 20 ноября 1990 года,  утром,  я приехал на Литейный, 4, и впервые вошел  в кабинет начальника Управления КГБ. Анатолий Алексеевич уже принял утренние доклады об  оперативной обстановке. Перед  ним  стояла маленькая чашечка кофе, в руке — сигарета. От предложенного кофе  я не отказался, после  чего изложил причину своего  визита.  Проинформировал о намерении завершить партийную карьеру и, как  офицер запаса органов госбезопасности, спросил  о возможности своего  использования в стенах  Большого дома.  К моему  удивлению, Анатолий Алексеевич не знал,  что я имею  прямое отношение к его ведомству. Видимо, сказалась его откомандирование в 1983—1989 годах из Управления в органы  внутренних дел, когда  он руководил ленинградской милицией.

— Ты — наш?  — вопросительно произнес Анатолий Алексеевич  и тут же по прямой связи  уточнил у своего  заместителя по кадрам В. Н. Теглева  наличие вакансий по руководящим должностям подразделений.
Все решилось в течение нескольких минут. Последовал звонок  в Москву — заместителю Председателя КГБ  СССР по кадрам В. А. Пономареву с просьбой поддержать мое возвращение  на  военную службу  и сделать  это  как  можно быстрее.
— Этот  человек мне  нужен, — сказал Анатолий Алексеевич руководителю кадрового аппарата Центра, что свидетельствовало о полном доверии ко  мне  и  окончательно уверило в  правильности  выбора,  определившего всю  мою  дальнейшую  судьбу.

Как  бы  злопыхательски ни  относились к подобным пере- ходам партийных работников «борцы  за демократию», «борцы с  привилегиями», я  уходил  служить   своей   стране   по  своим убеждениям, не рассчитывая на большую зарплату и генеральское звание и, конечно, не предполагая, что через год на моей родине все кардинально изменится из-за предательства.

О визите в Большой дом я, естественно, проинформировал Б. В. Гидаспова. В глубине  души понимая мои  доводы, он все же  не  хотел  меня  отпускать из  Смольного. Хотя  я  и  назвал несколько  достойных кандидатур на  освобождающуюся при этом  должность заведующего общим отделом обкома.

Единственное, в чем удалось убедить Бориса Вениаминовича, — это дать мне возможность пройти медицинскую комиссию в преддверии возможного перехода на военную службу.  Постепенно БВ  свыкся с  мыслью о  неизбежности моего  ухода,  и  ровно через  месяц состоялось решение бюро  обкома партии о моем направлении на руководящую работу  в органы государственной  безопасности.
В  конце декабря 1990  года  в  кабинете первого секретаря областного комитета партии Б. В. Гидаспов и секретари обкома  тепло  поблагодарили меня  за  многолетнюю работу  в Ленинградской партийной организации и пожелали успехов  на новом поприще. В товарищеской обстановке попрощался я и с коллегами по общему отделу. Мною была выражена искренняя  уверенность в том,  что обком выстоит в той сложнейшей обстановке. Залогом этого — приход  в Смольный новой волны политических бойцов, таких как Ю. П. Белов, Н. Н. Кораблев, В. А. Ефимов и многих других,  отличающихся основательной подготовкой, смелыми и  бескомпромиссными взглядами на происходящие в партии процессы. Сказал и о том,  что  даже скептики тогда  считали армию и  другие  силовые структуры единственным  стабилизирующим фактором в стране. И  это стало  определяющим при  принятии предложения о переходе на  военную службу.

e-max.it, posizionamento sui motori

Случайное изображение - ВИДЫ ПЕТЕРБУРГА

zimniy_pavlovsk.jpg